Тимур Турлов: «У шахмат есть все шансы не уступать Формуле-1»

Основатель и CEO Freedom Holding Corp., президент FIDE Тимур Турлов дал интервью телеканалу Jibek Joly. Он рассказал, как рассчитывает привлечь устойчивое финансирование в шахматы, сделать трансляции интересными для широкой аудитории и приблизить игру к включению в олимпийскую программу. Разговор также коснулся поддержки молодых спортсменов в Казахстане, предпринимательства и того, почему деньги со временем становятся прежде всего ресурсом для новых проектов.

Публикуем интервью в сокращении.

– Что вы почувствовали после избрания президентом FIDE?

– Это была, наверное, самая сложная предвыборная кампания в моей жизни, очень конкурентная. Только за последние пять дней мы провели больше 80 встреч с делегатами, кроме всех наших мероприятий. Этому предшествовали три с половиной года большой работы со всем шахматным миром.

В первом туре нам одного голоса не хватило для победы, поэтому был второй тур. С одной стороны, я был почти уверен: мы действительно проделали большую работу. Но кампания была сложная, много происходило и приятного, и не очень. Когда финальные результаты озвучили, мы испытали радость и облегчение.

Я благодарен, что мировое шахматное сообщество поддержало нашу амбицию на обновление шахмат, на создание новой цифровой платформы, на то, чтобы сделать шахматы более значимыми в мировом финансовом и технологическом сообществе.

– Какие задачи вы ставите перед собой на новом посту?

– Моя ключевая задача – принести устойчивые деньги в шахматы и добиться того, чтобы шахматы стали частью олимпийской программы. Это, наверное, наша самая большая амбиция.

Если мы правильно решим задачу с трансляциями, при помощи искусственного интеллекта сможем раскрыть, что происходит в голове гроссмейстера, когда он ведет свою партию, это может быть невероятно увлекательно. Объединив сильных шахматных аналитиков, искусственный интеллект и людей, которые профессионально занимаются трансляциями, мы можем сделать суперклассный продукт.

У шахмат есть все шансы быть спортом, не уступающим «Формуле-1». Наша задача – сделать шахматы таким же крутым, классным клубом и довести престиж до самого высокого уровня. Благодаря онлайн-платформам сотни миллионов людей играют в шахматы, а смотрят трансляции и следят за чемпионатами гораздо меньше людей.

Предыдущее руководство FIDE, Аркадий Дворкович со своей командой, сделало очень много: подняло престиж, решило много проблем, выстроило хорошие отношения с большей частью шахматного мира. У нас есть все шансы встать на следующую ступеньку – сделать шахматы большой коммерческой индустрией.

– Почему шахматы занимают особое место в вашей жизни?

– Это потрясающая игра, которая позволяет очень хорошо познать самого себя. Ты в конечном счете играешь в первую очередь с собой, даже когда соревнуешься с противником. Начинаешь понимать, как ты думаешь, в какой момент принимаешь хорошие решения, а в какой – плохие.

Решения в жизни часто устроены так же, как решения в шахматах. Когда мы придумываем очередное предприятие или проект, важно думать, что произойдет после нашего хода. Как будут реагировать остальные? Как воспользуются слабостью, которая у тебя открылась?

Когда ты знаешь, к чему готовиться, даже если ситуация развивается не в твою пользу, можешь сохранить спокойствие, трезвый расчет, не дать эмоциям себя захлестнуть. Если у тебя есть план, ты почти наверняка будешь действовать лучше и эффективнее.

– С кем вы хотели бы сыграть, если бы могли выбрать любого человека?

– Мне было бы интересно сыграть со своим отцом. Он не был шахматистом, и я его, к сожалению, почти не знаю: он пропал без вести, когда я был очень маленьким.

Мечтать об игре с великими шахматистами мне сложно. Я хороший организатор, неплохой предприниматель и руководитель, но совершенно точно не профессиональный шахматист. Слишком велика разница в уровне.

Для меня шахматы всегда были гораздо более социальным инструментом – тем, как я общаюсь со своими детьми. Мы огромное количество времени проводим вместе за игрой. Как еще можно сесть почти с любым своим ребенком и провести вместе полчаса, обсуждая совершенно разные вещи?

– Чего не хватало молодым казахстанским шахматистам для перехода во взрослый спорт?

– У нас долго была ситуация, когда мальчики становились чемпионами мира в детских возрастах, но потом в высшую лигу не переходили. Мы начали разбираться, почему так происходит.

После первых побед ребятам нужно работать с профессиональными тренерами, ездить на турниры. Это дорого – как минимум десятки тысяч долларов в год, если не сотни. Сейчас в нашей программе молодых талантов есть десятки ребят, которым мы оплачиваем поездки внутри страны и за рубеж, участие в турнирах.

Мы начали проводить много соревнований в Казахстане. Приезжают гроссмейстеры, сильные зарубежные игроки, и это дает фантастическую игровую практику. Ребята могут выполнять гроссмейстерские нормы у себя дома. Мы также оплачиваем тренировки с гроссмейстерами. Вот этот провал между первыми успехами и профессиональной карьерой мы и начали закрывать.

– Какие перспективы у женской сборной Казахстана?

– У нас очень молодая команда. Девочки еще будут набирать форму, будут играть лучше. На Олимпиаде в Самарканде у них был очень хороший шанс занять первое место. Где-то они своим авторитетом передавили соперниц и вытащили проигранные позиции в ничью, а где-то чуть-чуть не дожали выигранные. Но мы уже очень близки к первому месту.

Мы сейчас боремся за то, чтобы провести в Казахстане крупные соревнования, шахматную Олимпиаду. Думаю, есть все предпосылки подготовиться и показать достойные результаты: не только взять золото в женских шахматах, что, на мой взгляд, уже абсолютно в наших силах, но и побороться за медаль в мужских.

– Зачем преподавать шахматы в школах?

– Это важно не только для профессионального спорта, а для развития самих детей. За последние три года мы охватили почти 2,5 тысячи школ. Это огромная работа, которую федерация ведет вместе с министерствами.

Большинство денег в шахматах – частные, но государство совершенно фантастически помогает с организационной точки зрения. Помогают акиматы, мы получили возможность зайти в школы с уроком по выбору. Появилась минорная специальность «учитель шахмат» в педагогическом университете Алматы.

Шахматы учат концентрировать внимание. Сейчас, когда всем тяжело его удерживать, это невероятно важно. При этом это интересная игра, а не скучное упражнение. Пятилетний ребенок и гроссмейстер играют по одним правилам, но на совершенно разных уровнях – и каждый находит свое удовольствие и свою глубину.

– Есть ли возможности для детей из небольших городов и сел?

– Возможностей стало сильно больше. У Казахстанской федерации шахмат есть филиалы и региональные федерации во всех областях – больше двадцати филиалов по стране.

Это не просто турниры, которые где-то проходят. У филиалов есть задачи: проводить соревнования, отслеживать результаты, организовывать отборы. Школы, где мы развиваем преподавание шахмат на государственном языке, тоже представлены по всей стране.

При этом мы занимаемся не только профессиональным спортом. Есть клубные, социальные, корпоративные турниры, Senat Open, соревнования на кубки акимов, программа «Шахматы в тюрьмах». Это не всегда погоня за талантами, но это тоже важная часть шахматной жизни.

– Технологии делают шахматы интереснее или лишают их человеческой непредсказуемости?

– Технологии точно делают игру интереснее. Люди гораздо качественнее готовятся, получили уникальные возможности анализировать игры друг друга и свои ошибки. Это история о том, как искусственный интеллект усиливает человека.

Когда вы оба готовитесь с помощью ИИ, разбираете ошибки, вы раздвигаете собственные возможности: умеете лучше анализировать, больше знаете. Но в игре остается очень много человеческого.

Возможности нашего мозга запоминать варианты и видеть закономерности все равно ограничены. Даже если искусственный интеллект помогает подготовиться, за доской ты остаешься человеком со своими возможностями и ограничениями.

– Что шахматы дают предпринимателю?

– Учат держать удар. Даже самый сильный шахматист мира все равно будет много проигрывать. Карьеры без поражений в шахматах не бывает.

В бизнесе люди часто совершают самые большие ошибки под влиянием эмоций. Не сломаться под давлением – суперважный навык, которому я тоже учусь все последние годы. Мне кажется, за последние пять-десять лет я приобрел чертовски хорошую тренировку.

От лидера ждут, что он уверен в себе, знает, что делать, что его сложно смутить любым вызовом. Это тоже навык, который тренируется. Чем лучше ты справляешься с трудностями, тем легче держать удар и тем меньше ошибок делаешь.

– Как изменилось ваше представление об успехе?

– Финансовые достижения почти никогда не были для меня чем-то очень интересным. В какой-то момент тебе начинает хватать на то, чтобы жить, отправлять детей в школу. Мое качество жизни десять лет назад было примерно таким же, как сейчас.

Гораздо интереснее становится создавать что-то востребованное. Показать, что в шахматы можно принести деньги. Доказать, что цифровой банк из Казахстана может быть глобальным и мы можем делать продукты, лучшие в мире.

Это не игра с нулевой суммой, не история о том, кто у кого выиграет деньги. Вопрос в том, сможем ли мы сделать качественный продукт, благодаря которому люди получат дополнительные возможности. Вдохновлять людей идеями, которые в конечном счете создают ценность, – вот это увлекает гораздо сильнее.

Деньги – один из ресурсов, который нужен, чтобы что-то делать. А время, в отличие от денег, невозможно занять. В этом смысле время – единственный по-настоящему дефицитный ресурс.