Самые богатые страны мира экспортируют знания. Казахстан может стать одной из них

Индустриальная экономика создавала промышленные конгломераты, цифровая экономика создает экосистемы, а экспорт знаний и технологий становится высшей формой несырьевого экспорта. Об этом в своей колонке для OnInvest размышляет основатель и CEO Freedom Тимур Турлов.

Каждая эпоха в мировой экономике строилась вокруг определенного источника богатства. Аграрные экономики формировались вокруг земли и сельского хозяйства, им на смену пришла индустриальная эпоха, главным драйвером роста в которой стали фабрики, заводы и массовое производство. Ее сменила постиндустриальная экономика, в которой все большую роль стали играть знания, технологии и услуги. Сегодня в структуре экспорта развитых стран большую долю занимают не товары, а именно услуги — прежде всего цифровые. Одними из важнейших экспортных продуктов США стали облачные сервисы, программное обеспечение и цифровые платформы. Миллионы компаний по всему миру пользуются облачной инфраструктурой Amazon Web Services и Microsoft Azure, корпоративными решениями Microsoft, сервисами Salesforce, продуктами в области кибербезопасности и аналитики данных.

По данным Бюро экономического анализа США (BEA), в 2024 году экспорт американских услуг впервые превысил $1,1 трлн. Среди наиболее быстрорастущих категорий — телекоммуникационные, компьютерные и информационные услуги, финансовые сервисы и другие бизнес-услуги. Быстрее всех растет сегмент искусственного интеллекта. Компании и пользователи по всему миру оплачивают доступ к вычислительным мощностям, AI-моделям и цифровым сервисам нового поколения. Подписка на ChatGPT или использование API OpenAI — такой же экспорт цифровой услуги, как использование облачного сервиса или корпоративного программного обеспечения.

Если смотреть на это как на смену экономического уклада, то можно увидеть, что строительство промышленного потенциала и развитие экспорта товаров уже сейчас начинает выглядеть устаревшей стратегией. Абсолютным лидером в производстве и экспорте товаров сейчас является Китай, превратившийся в мировую производственную площадку. Но при этом его ВВП на душу населения ниже, чем в Казахстане — $13,3 тыс. против $14,2 тыс. в 2024 году. Этот факт показывает, что потенциал роста производственной экономики ограничен, а одних только промышленных мощностей недостаточно для создания действительно богатых экономик — основная добавленная стоимость и основное богатство сегодня создаются в экспорте услуг.

Более того, в ближайшие годы, скорее всего, в течение пяти лет, нас ждет революция роботизации, когда роботы начнут заменять людей на производстве. С появлением гуманоидных роботов станет ясно, что такое количества людей, как сейчас, на производстве не требуется: промышленные предприятия превратятся в, так называемые, «темные фабрики», которые будут работать практически без участия человека. В результате себестоимость производства промышленных товаров снизится, они станут более доступными, основная же добавленная стоимость будет создаваться не в процессе производства товара, а в процессе создания робота. Большую ценность будет создавать не тот, кто владеет заводом, а тот, кто разрабатывает роботов, пишет для них программное обеспечение, обучает модели искусственного интеллекта и управляет цифровой инфраструктурой. Труд людей по управлению роботами будет оплачиваться лучше, чем сегодня оплачивается труд по изготовлению товаров.

Именно поэтому в экономике будущего ключевым активом станут знания и технологии. Если индустриальная эпоха вознаграждала тех, кто умел строить фабрики, то новая эпоха будет вознаграждать тех, кто создает программное обеспечение, алгоритмы и цифровые платформы. Главным драйвером роста для стран станет экспорт технологий и цифровых услуг.

При этом, когда мы говорим про экспорт технологий и цифровых услуг, важно мыслить про этот процесс как про создание экосистем, а не отдельных технологических компаний. Хорошо иллюстрирует эту мысль Nvidia, которая не просто производит чипы, но владеет CUDA, — программной экосистемой, на которой работает значительная часть современного AI-софта. Отказаться от ее использования очень сложно, это примерно как и отказаться от Windows. В мире есть достаточное количество производителей чипов — и AMD, и Huawei, и другие. Эти чипы не уступают чипам Nvidia по отдельным параметрам, но с ними сложнее работать из-за разной архитектуры, языка программирования и типа процессора.

Пример с Nvidia описывает основной принцип устройства цифрового мира: победитель получает все. Google, Instagram, TikTok используют во всем мире. Всем остальным приходится конкурировать не с отдельным продуктом, а с целой экосистемой разработчиков, библиотек, инструментов и программного обеспечения. Основную ценность создает даже не само устройство или софт, а среда, которая формируется вокруг него. Этот принцип применим и к цифровым банкам: тот, кто сможет создать и экспортировать экосистему, получит все. И у Казахстана сегодня есть для этого все возможности.

В стране сегодня создана уникальная регуляторная среда, в которой стало возможно возникновение этих инноваций: открытое правительство, технооптимистичное общество, большое число образованных специалистов, появившихся благодаря усилиям правительства по обучению молодежи в мировых университетах. Сегодня в Казахстане есть сотни тысяч квалифицированных специалистов, которые могут делать продукты мирового уровня, а существующая регуляторная среда позволяет такие продукты быстро запускать. Поэтому в стране и начали появляться крупные успешные экосистемы.

Следующим шагом мы должны эти экосистемы масштабировать и экспортировать за рубеж. Совершая операции через наши каналы люди во всем мире будут приносить банку и экосистеме валютную выручку в виде комиссий, лицензионных платежей за софт, подписок на модели искусственного интеллекта, которые мы раскатываем. И эта выручка будет поступать в нашу страну. Конечно, экспорт технологий — непростая задача, требующая построения репутации. Но у нас уже получается это делать. Мы, как Freedom, должны стать первыми и не единственными.

История экономического успеха Южной Кореи показывает насколько важную роль в развитии страны могут сыграть национальные чемпионы. Во второй половине прошлого века крупные промышленные группы, известные как чеболи, стали двигателями южнокорейской экономики, а государство, в свою очередь, помогало им выходить на международные рынки и создавало условия для масштабирования бизнеса. Если индустриальная эпоха создала чеболи — Samsung, Hyundai и LG, то цифровая эпоха создает экосистемы, объединяющие финансы, технологии, электронную коммерцию, искусственный интеллект и цифровые сервисы. Современные цифровые холдинги — это новая версия цифровых чемпионов, которые строятся вокруг данных, технологий и программного обеспечения. Правительство Казахстана сегодня также оказывает дипломатическую поддержку национальным чемпионам, и эта поддержка помогает развивать экспорт услуг больше, чем что либо другое.

Если Казахстан действительно хочет увеличить долю несырьевого экспорта, то одной из ключевых задач должна стать поддержка компаний, способных конкурировать на глобальном рынке технологий и цифровых услуг. Причем речь не только о дипломатической и репутационной поддержке, но и об участии национального капитала, институциональных инвесторов и фондов развития, которые могут помочь бизнесу масштабироваться за пределами внутреннего рынка.

Экспорт цифровых сервисов представляет собой высшую форму несырьевого экспорта. В отличие от промышленного производства, где значительная часть конкуренции строится вокруг масштаба, себестоимости и доступа к ресурсам, цифровые продукты способны практически без ограничений масштабироваться на международных рынках. Именно создание и экспорт цифровых услуг, знаний и технологий создает наибольшую ценность. Поэтому следующий этап экономического развития Казахстана может быть связан не столько с развитием производства, сколько с созданием и экспортом собственных цифровых экосистем. Если страна хочет занять место среди наиболее развитых экономик мира, ей необходимо стать не только поставщиком ресурсов, но и поставщиком технологий.